Главная | Рецензии | «Меченосец» Войти | Регистрация
Рецензия на фильм

Кадры из фильма




Блог


Титаник в супер-3D
(3 комментария)

Игрушка (хоррор)
(3 комментария)

Номинанты на «Оскар-2011» и прогнозы
(1 комментарий)

Вспоминая «Утро»
(3 комментария)

Мастер-класс в Рязани
(2 комментария)

Самые дурацкие переводы названий фильмов
(101 комментарий)

Хорошая режиссура
(12 комментариев)

Наш совместный проект
(13 комментариев)




Голосование

Ваш любимый жанр…



«Меченосец»

Подлинное авторское кино

Станислав Зельвенский, «Афиша»

«Меченосец»

Россия, 2006
Режиссер Филипп Янковский
В ролях Чулпан Хаматова, Алексей Горбунов, Леонид Громов, Татьяна Лютаева



Александр Стрельцов (Артем Ткаченко) с детства любил ножички. Причем лезвие у него иногда вылезало прямо из ладони. Однажды он убил папу, когда тот обижал маму, но они его тихонько схоронили, и дело забылось, как имеет обыкновение забываться всякая житейская неприятность.

Потом Александр вырос в худощавого брюнета с задумчивым взором и случайно убил одного парня, а другого покалечил. И тут мама сообщила, что в детстве он убил не папу, а настоящий папа проживает там-то и там-то. Тогда Александр — руки-ножики поехал и убил уже настоящего папу. Настоящего папу играет артист старой школы Алексей Жарков, и хотя реплик для него не написали, по страдальческой мимике можно предположить, что все эти годы его мучила совесть. Но прошли они не зря: в загашнике у папы Александр обнаруживает здоровенную «котлету» из рублей и валюты, которую отсылает маме с юмористической запиской про алименты. Маленький, но характерный штрих — в кинематографе Филиппа Янковского деньги фигурируют не иначе как «котлетами».

Однако вернемся к нашему герою. Его преследует, с одной стороны, милиция (артист Громов, загримированный под Николая Чиндяйкина), а с другой — криминальная пара, про которых мало что можно сказать как нам, так и сценаристам, — поэтому им даны запоминающиеся имена Клим и Белла.

И вот Александр вдруг оказывается сидящим на какой-то лестнице, перегородив проход. А тут как раз поднимается Чулпан Хаматова. Происходит короткий, но емкий диалог. Примерно такой (цитирую по памяти): «Дай пройти». — «Не-а». — «Ну дай пройти». — «Тебе что, к батарее надо?» После этого Хаматова бьет его ногой, а он ее рукой. В следующем кадре они уже сплетаются в страстных объятиях у Хаматовой дома (впрочем, лифчик она целомудренно не снимает ни в этой, ни в последующих любовных сценах). Здесь Филипп Янковский получает возможность немного отдохнуть от неприглядной реальности — завязка происходит все больше в глубинке, кажется, в Ленобласти, — и камера с облегчением рассматривает дизайнерскую квартиру Чулпан. А потом герои даже выбираются на какое-то светское мероприятие с вином и огнеглотателями; не очень понятно, к чему, но почему бы и нет.

Велик соблазн рассказать и о последующих событиях, но «Меченосец», безусловно, меркнет в пересказе. В программе — Хаматова, ближе к концу неожиданно раскрывающая свое имя («Конечно, Катя!»), переговоры между уголовниками, один из которых просит второго, сидящего за решеткой, устроить сокамернику «содом и гоморру», а также удивительные приключения спецназа, побежденного игрушечной мартышкой.

Ну и священник — фигура, становящаяся обязательной в молодом российском кинематографе. Как и в «Живом», батюшка здесь «бомбит» — в нужный момент подбрасывает героев на машине. Но в отличие от Алексея Чадова, это довольно неприятный мужчина, чью принадлежность высоким материям выдает только бородка, а участие его в судьбе Александра сводится к тому, чтобы с каменным лицом напомнить о главном (на что тот реагирует глупой, прямо скажем, богохульной шуточкой).

По всей видимости, тема злого рока и духовных исканий была задумана авторами как магистральная — едва ли у кого-то повернется язык назвать «Меченосца» боевиком. Но на болтовню полагаться не стали: диалогов в фильме почти нет, а если и есть — то без придаточных предложений. На артисте Ткаченко — ранее сыгравшем в картинах «Даже не думай», «Мечтать не вредно» и «Ненасытные» — тоже далеко не уедешь: его лицо обладает некоторой непроницаемостью. Поэтому Филипп Янковский сполна использовал все доступные средства художественной выразительности: музыку (Игорь Вдовин в исполнении симфонического оркестра), свет, монтаж и проч. И если злопыхатели говорят, что авторское кино не попадает у нас на широкий экран — так вот же оно. Этот ослепительный свет, заливающий прибранную комнатку в психиатрической больнице. Этот дождь, в драматические моменты оборачивающийся снежинками. Эта восточная, да прямо скажем, корейская жестокость, когда эпизодическому персонажу вдруг ни с того ни с сего отрезают палец. Этот жар эротических сцен, где найдется место и голому плечу, и сундучку в углу. А кульминационный эпизод с рубкой леса, на котором детали деликатно укрылись в монтажных склейках, — так что ничто не препятствует фантазии зрителя поработать самостоятельно.

До сегодняшнего дня Филипп Янковский оставался персоной отчасти загадочной: в картине «В движении» он, очевидно, был рабом авторитарного сценария Геннадия Островского, на «Статском советнике» над ним нависала фигура «художественного руководителя» Никиты Михалкова. Но теперь, хвала небесам, ситуация прояснилась. Если уж в «Меченосце» Янковский не выразил все свои персональные представления о прекрасном, то я не знаю, что его сможет удовлетворить, — разве только предложат экранизировать свежий номер Architectural Digest.