Главная | Рецензии | «977» Войти | Регистрация
Рецензия на фильм

Кадры из фильма




Блог





Голосование

Ваш любимый жанр…





Реклама

забирай бездепозитные бонусы Риобет. Официальное зеркало на сегодня

«977»

Повод для сдержанного оптимизма

Роман Волобуев, «Афиша»

«977»

Россия, 2006
Режиссер Николай Хомерики
В ролях Федор Лавров, Алиса Хазанова, Леос Каракс, Клавдия Коршунова



Иван Дмитриевич Тишков, кандидат наук из Новосибирска (Федор Лавров, похожий на Чеки Карио в молодости), прибывает в умеренно бедствующий НИИ (кажется, под Петербургом), из личных вещей имея с собой граненый стакан, кипятильник и обернутый в газетку «Вестник биофизики» с собственной статьей по теме проводимых институтом исследований. Еще не успев как следует удивиться местному запустению и двусмысленным повадкам младшей научной сотрудницы Тамары (Екатерина Голубева из «Полы Икс» и «29 пальм»), герой сразу становится руководителем отдела № 7, бесконечно тестирующего на группе добровольцев экспериментальный прибор. Прибор умеет замерять некую личную эманацию, про которую наверняка известно три вещи: что она у каждого своя, что на нее невозможно повлиять и что ее пороговое значение на приборной шкале — 977. Термин «душа» звучит лишь однажды и сходу отметается как некорректный, но по мере того как новосибирский специалист входит в штопор, становится более-менее ясно, о чем речь.

Сейчас в это уже никто не поверит, но в другой жизни «977» действительно был мистическим боевиком про инофирму, которая с помощью новых технологий собирает человеческие души, переводя их в некие единицы условности. Сюжет, придуманный владельцем рекламного агентства Юнием Давыдовым, в 2001 году взял главный денежный приз на комически известном эспээсовском конкурсе сценариев «Нормальная жизнь в нормальной стране» и вдобавок удостоился персональной похвалы председателя жюри Е. Гайдара. Потом он лет пять ходил по рукам и достался в итоге дебютанту Хомерики, вчерашнему выпускнику французской киношколы, который и переработал его популярным среди серьезных русских режиссеров способом: аккуратно отсек все интересное и сиюминутное, оставив в итоге некую метафизическую кочерыжку — просвечивающее на солнце нечто, о существовании чего рекламист Давыдов (чьим следующим вкладом в русский кинематограф стала пиар-кампания «Дура идет в кино») вряд ли когда-то подозревал.

Проблема, лежащая в основе «977», уже рассматривалась — в новейшей английской литературе: в «Автостопом по Галактике» другой экспериментальный прибор так же отвечал на Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального точной цифрой (правда, двухзначной). У Дугласа Адамса после этого случалась комическая пауза, обозначавшая черту, на которой все нормальные люди должны посмеяться и разойтись. Хомерики с его обморочными лаборантами, близняшками и призраками как раз с этой черты и стартует.

Когда в этом году «977» показали в Каннах, мерило всех вещей еженедельник Variety посвятил ему полтора искрометных абзаца, автор которых журил режиссера за длинные планы и заключал, что влияние покойного Тарковского на умы его молодых соотечественников не всегда благотворно.

Формально все так и есть. Кроме видной даже американским киноведам параллели с «Солярисом» (коридоры, приезжий эксперт, девица Рита, сходящая со старой фотографии), тут идет негромкая перекличка с «Девятью днями одного года» (ближе к концу персонажи даже садятся их смотреть). Все так. Но в отличие от того же Звягинцева (которого тот же Variety за пресловутую тарковщину не отчитывал, а превозносил) Хомерики не похож на копииста. У него легкая режиссерская рука и очень своя интонация — не вполне здешняя и завораживающая примерно так же, как завораживает русалочий русский живущей во Франции артистки Голубевой. Он идет ощупью, но его метод очень верный: отсекая несущественные обстоятельства (что за город? какой год на дворе? что за Рита?), он кристаллизует ситуацию, постепенно приводя нас и себя к какому-то невербальному, но абсолютно четкому ее пониманию. Похожая прозрачность наступает иногда после стакана водки: неслучайно в фильме так неброско, но прочувствованно пьют — и это важно, потому что вопрос «А почему вы так много пьете?» в контексте русской культуры — это отчасти и есть Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального, ответа на который нет даже в виде цифры.

В связи со всем этим очень хочется еще раз вспомнить теплыми словами сценарный конкурс «Нормальная жизнь в нормальной стране». То, что культурная инициатива, одним из постулатов которой был, как сейчас помню, «отказ от культа непрактичности как мнимого признака духовности», в итоге породила (пусть опосредованно) именно картину «977», — это не просто прекрасный пример того, что в странах развитого либерализма называют poetic justice. В плане каких-то долгосрочных перспектив для национального кинематографа это, по-моему, повод для сдержанного оптимизма.