Главная | Рецензии | «Один уходит, другой остается» Войти | Регистрация
Рецензия на фильм

Кадры из фильма




Блог





Голосование

Ваш любимый жанр…





Реклама

Вот, к примеру, , кроме того, собственно говоря, всё.


«Один уходит, другой остается»

Размышление на тему первой и последней любви

Катерина Тарханова, «Фильм.Ру»

«Один уходит, другой остается» (Un reste, l’autre part, L’)

Un reste, l’autre part, L’
Франция, 2005
Режиссер Клод Берри
В ролях Шарлотта Гинзбур, Даниэль Отой, Натали Бэй, Пьер Ардити



Для трех адюльтеров мелодрама Клода Берри «Один уходит, другой остается» употребила пять французских звезд — Даниэля Отоя, Пьера Ардити, Шарлотту Гинзбур, Натали Бэй и Миу-Миу. Но только трое из них отрабатывают мелодраму. То есть было бы много лучше, если б «другого» не было. Был бы «один» — и совершенно неважно, ушел бы или остался. Кино бы тогда догнало нынешний европейский уровень взаимоотношений полов, а сейчас оно не догоняет, и дешевое подхихикивание кажется каким-то допотопным. Правда, может быть, у Берри это нервный смех…

Поначалу два мужика внешне слишком уж счастливы с давними женами, и понятно, что через пять минут пойдет гнилое «нутро». Действительно, пошло, но обстоятельства таковы, что у Отоя оно вроде не гнилое. У него сын от первого брака попал в катастрофу, и он вообще в кусках. Вполне понятно «паническое» знакомство с Шарлоттой Гинзбур и дальнейшие переживания. Зато у Ардити — никаких обстоятельств, кроме бл…ской натуры. Как ни объясняли коллеги после просмотра, что это за «натура», в чем ее суть — слабый человек, сволочь, эгоист, латентный садомазохист или просто дурак — в таком примитиве совсем нечего ловить, и все его «смешные» отношения с женой, любовницей и свояченицей оставляют осадок дикой пошлости.

Поначалу фильм выглядит как портрет в сущности одного мужика, поделенного надвое. Сюжет как бы про «два в одном», и персонаж Отоя — это то, каким настоящим мужик себе кажется, а персонаж Ардити — какая дешевка он на самом деле. Такой сюжет не может вызвать ничего, кроме раздражения, что опять нам лажают всех мужиков подряд, будто они все ничтожества, фальшивы, трусливы и не верят ни во что, кроме своего мелкого самолюбия. В общем, никакие не «мужики». Но кто, интересно, вправе говорить за всех и ни на секунду не сомневаться, что это не совсем так, что «мужики» очень даже возможны, что обоего пола бывают нормальные люди, живые, живущие своей жизнью и вовсе не ничтожные?

Так вот в дальнейшем фильм только подтверждает эти сомнения, причем опять же не потому, что изначально ясно, кто уйдет, а кто останется. Но чем больше выхолащивается пошлая история, тем интересней становится история с катастрофой. Они отделяются друг от друга и перестают быть двойным портретом кого-то одного. Они из разных фильмов, а на все пошлости Берри неслучайно взял Ардити и Натали Бэй. Их нормальные лица призваны скрыть непонимание автором своих собственных персонажей. Действительно, этих мужа, жену, любовницу и свояченицу Берри почерпнул «снаружи» — из рассказа знакомого антиквара.

Зато история отца с сыном — про него самого. Он ее знает не понаслышке, только в жизни было еще хуже: родной сын Берри погиб. Но получается, что только из застенчивости автор приставил к себе «другого» — видимо, побоялся слишком слезливой душевной порнографии. На самом же деле нормальный мужик действительно существует и так его и зовут: Клод Берри. Парадоксальным образом пресс-релиз с его личным интервью на сей раз содержательней, чем экранный результат. Так или иначе, фильм начинаешь смотреть одним глазом, а другой все время жмуришь.

Один Отой играет простое содержание, без всяких фальшивых «жизненных сложностей». Далеко не герой — обыкновенный нормальный мужик по молодости влюбился и женился на Миу-Миу. Но по той же молодости они явно быстренько разошлись, причем нормальный мужик ушел не «к другой», а только на свободу, в неизведанное «большое будущее». Они могут остаться друзьями, потому что он сделал ей ребенка и всегда обеспечивал домик в Швейцарии. Волновался даже о том, чтобы у нее «кто-то был» — другое дело, что «ей лучше одной». Тоже нормально, но важно, что у Отоя все прошлое видно.

Потом по ходу дел нашлась «подходящая», с которой они долго жили весьма комфортабельно, поставили еще штамп в паспорте, сделали еще ребенка, оба сделали карьеру. Но комфорт никогда не заменит любовь, а ее явно не было, а семья никогда не выживет на «партнерстве». «На партнерстве» семья как раз сдохнет, и если не распадется, то потом очень дурно пахнет (про это Отой играл «Скрытое»). А нормальный мужик, каким бы ни был почитателем комфорта, рано или поздно снова влюбится, и любовь будет пахнуть розами, духами и туманами. Все просто, даже если на фоне катастрофы.

Отой не постеснялся впасть в истерику с младшим сыном — в «комфортабельной» семейке вырос, естественно, мелкий эгоист. Все сходится: старший сын, рожденный по любви, при любых обстоятельствах — тоже нормальный мужик. Но если бы не приходилось периодически зажмуриваться, можно было увидеть больше. В интервью Клод Берри признался, что с прототипом Гинзбур живет вместе до сих пор, однако сильно интересуется темой смерти. И по этой теме заметил, что перед смертью многие возвращаются к своим самым первым женам (зная про неоперабельный рак, к ним когда-то вернулись Деми и Трюффо).

То есть в «последней любви» они повторяют «первую», только наоборот. По молодости хотят «большого будущего», на старости — «богатого прошлого». Правильно ли это? Можно было успеть поразмышлять именно в таком фильме. Не удалось.