Главная | Рецензии | «Перевертыши» Войти | Регистрация
Рецензия на фильм

Кадры из фильма




Блог





Голосование

Ваш любимый жанр…





Реклама

Вот, к примеру, , а ещё собственно говоря, всё.


«Перевертыши»

Довольно красивый фильм об уродстве всего сущего

Роман Волобуев, «Афиша»

«Перевертыши» (Palindromes)

Palindromes
США, 2004
Режиссер Тодд Солондз
В ролях Дженнифер Джейсон Ли, Эллен Баркин, Уилл Дэнтон, Ханна Фрейман



Авива, еврейская девочка 13 лет, одержима идеей материнства. Она нарочно беременеет от пухлого сына друзей семьи, сбегает из дома и, как когда-то Гек Финн, отправляется в волшебное таинственное путешествие по Америке: ночует в лесу, знакомится с интересными людьми, участвует в кровавой акции возмездия в отношении симпатичного абортмахера из Нью-Джерси и пр.

«Жизнь всегда такая хреновая или только в детстве?» — спрашивала другая еврейская девочка у наемного убийцы в главном романтическом фильме 90-х. «Всегда», — отвечал тот на плохом английском. Солондз впервые выступил в своем персональном жанре нежной песенки про гадость через год после «Леона»; в его первом фильме «Добро пожаловать в кукольный дом» два юных уродца (случайно или нет) повторяли тот бессоновский диалог почти слово в слово, и следующие 10 лет Солондз провел, иллюстрируя как раз эту непопулярную мысль — что хреново будет всегда. В «Перевертышах» (начинающихся с похорон героини «Кукольного дома» и, случайно или нет, содержащих историю о любви девочки и убийцы) это самое «всегда» возведено наконец в разряд вселенского закона. Вполне в духе талмудической традиции переводить все сущее в буквы Солондз говорит о людях-палиндромах — злосчастных уродливых конструкциях, которые, как их ни крути, не в силах изменить своей унылой сути. Очевидно, чтоб подчеркнуть универсальность истории, девочку-палиндром поочередно играют семь девочек разных цветов, возрастов и степеней неказистости (единственная хорошенькая в титрах предательским образом оказывается мальчишкой), а также Дженнифер Джейсон Ли, чье злое сорокалетнее личико возникает над детской кацавейкой как результат чьей-то жестокой оптической шутки. Пермутация лиц аукается с перекличкой имен на розовых карточках, делящих фильм на главки, будто эти имена — последнее, чего не отнять у жертв аборта, растлителей малолетних, уродцев, христианских фундаменталистов и всех остальных беспомощных заложников генетической лотереи, которая, по Солондзу, и есть жизнь.

Фильм — притом что по исполнению он почти безупречен, — наверное, оттолкнет от Солондза даже горячих его поклонников. После «Перевертышей» и правда довольно смешно продолжать думать, что он какой-то там социальный критик, что его тревожит деградация семьи или, как когда-то написала New York Times, «дефрагментация американской морали» (что бы это ни значило). Солондз — безбожник, осознавший весь неизбывный ужас материалистической картины мира, но в силу устройства головы не способный отказаться от нее. Как всякий, кто сперва провозглашает институт божественной любви фикцией, а после начинает причитать, что некому защитить и утешить малых сих, он неприятен и, наверное, неправ. Нам, впрочем, легко говорить — как ни крути, никто из нас не толстая уродливая девочка.